Старый Гоа
В период с октября по май из Москвы в Гоа регулярно отправляются чартерные рейсы под завязку забитые офисными сотрудниками, оторвавшимися на недельку от своих компьютеров и рабочих столов полежать недельку на песке под ласковым южным солнцем. В толпе нагруженных чемоданами отпускников можно увидеть и бэкпакеров, пользующихся возможностью быстро и сравнительно дешево попасть на далекий субконтинент.
Португальцы, упорно искавшие дорогу на Восток, к богатым пряностями Молуккским островам, открыли дорогу в Индию в 1510 году. Группа судов под руководством Альфонсо де Албукерке вошла в устье реки Мандови. Продвинувшись немного вверх по течению, португальцы обнаружили крепость Адиль-шаха. Захватив ее без боя, они основали здесь свою первую заморскую колонию и стали строить церкви и соборы, часовни и форты, покрытые черепичными крышами дома и верфи.
Португальцы закрепились на индийской земле не столько силой, сколько хитростью и дипломатией. С севера колонии угрожал Биджапур, а с юга – Виджаянагар. Каждое из них по отдельности могло бы скинуть захватчиков в море.
Но португальцы, умело воспользовались взаимной враждой между их врагами. Они стали торговать с обоими враждующими государствами и поставлять для их армий с Ближнего Востока арабских скакунов. Тем самым они не только отвели от себя опасность, но и хорошо заработали.
Одновременно с экономической экспансией шел процесс просвещения туземцев. Индуистов принуждали отказаться от идолопоклонничества и перейти в лоно истинной церкви. Вначале процесс христианизации шел медленною Индуизм – религия очень древняя и легко принимающая в себя любые новые верования. Среди миллионов богов всегда найдется место и для любых новых. Чтобы Христос не превратился в понимании индийцев в одну из реинкарнаций многоликого бога Вишну, пришлось потрудиться.
По образцу ватиканского собора Святого Петра на руинах индуистского храма был построен собор Святого Гаэтано, в кафедральном соборе Святого Франциска установили «золотой колокол», звук которого был слышен во всех концах колонии. Первыми миссионерами в Гоа были доминиканцы и францисканцы, а в 1542 году из Юго-Восточной Азии сюда прислали иезуита Франциска Ксавьера, ближайшего ученика самого Игнатия Лойолы.
Франциск Ксавьер стал главным представителем в Индии португальской Инквизиции, которая на протяжении следующих двухсот лет следила за чистотой веры и жестоко карала. Он так рьяно занимался обращением туземцев и борьбой за чистоту веры, что был причислен к лику святых. На поклонение его мощам, привезенным из Малакки и выставленным на всеобщее обозрение в базилике Младенца Иисуса, ежегодно стекаются тысячи паломников и любопытных туристов. Благодаря славе самого известного на Востоке католического святого Старый Гоа, в конце XVI века соперничавший с Лиссабоном по богатству и значимости, избежал полного забвения и после того как португальцы его забросили и перенесли свою столицу на десять километров вниз по течению, ближе в морю.
В устье реки Мандови, под защитой форта Агуада был основан город Панаджи – нынешняя столицу штата Гоа. Здесь после многомесячного морского перехода португальские моряки впервые ступали на индийскую землю. Они сразу же шли в церковь Непорочного зачатия, которая и сейчас возвышается на холме в самом центре города, поставить свечку в благодарность за успешное преодоление опасностей и тягот дальнего морского похода.
Постепенно, путем «покупки» или насильственного присоединения соседних территорий, португальцы расширяли свои владения к северу и югу от реки Мандови, которая стала естественной границей между «трансовым» Северным Гоа и «туристическим» Южным Гоа.
Трансовая культура
Пустынные тогда пляжи Северного Гоа в шестидесятых годах прошлого века «открыли» западные хиппи, искавшие в Индии Обетованную Землю, в которой можно скрыться от современной цивилизации. Некоторых из тех, кто попал сюда с первыми волнами «переселенцев» и сейчас можно встретить в барах и на вечеринках, на пляжах и автобусных остановках.
Самым известным и популярным пляжем Северного Гоа считается пляж Анджуна. Когда после долгого пути с тремя пересадками на забитых под завязку автобусах, наконец-то добираешься до берега океана, то пляж, обезображенный лавовыми скальными образованиями. От одного этого начинаешь впадать в транс. Видимо, это же чувство возникает у большинства попадающих сюда туристов. Так один из самых некомфортабельных пляжей Гоа стал местом зарождения трансовой музыки и вечеринок «полной луны».
Каждую неделю по средам на пляже Анджуна устраивается блошиный рынок. Сюда добираются торговцы со всех частей огромной страны. Здесь можно купить футболки и полотенца, украшенные изображениями листьев марихуаны и психоделическими картинками; пиратские диски с записями трансовой и медитативной музыки; уникальные образцы резьбы по дереву; золотые и серебряные украшения; индийские специи и сладости. Среди покупателей снуют стайки детей-попрошаек, бродячие святые и священные коровы, сюда стекаются карманники и жулики, гадалки и маги.
Пляжи Северного Гоа тянутся к югу от Анджуны практически непрерывной 20-километровой полосой. Когда я шел вдоль кромки прибоя, то с удивлением обнаружил, что в Индии, в которую попал впервые в жизни, у меня, оказывается, есть много друзей. Через каждые 10-20 метров наперерез с радостным криком «Мой друг!» ко мне бросался улыбающийся в предчувствии радостной встречи очередной «друг». Он тут же, чисто по дружбе, начинал предлагать дешевую комнату, уютный бар, прекрасный ресторан или высококачественную «травку». Стоило же остановиться на одном месте больше, чем на минуту, как я вскоре оказывался окруженным плотной толпой «друзей».
Песок по всему берегу одинаковый, бары и рестораны построены в едином стиле – из легко собирающихся и так же быстро сворачиваемых бамбуковых конструкций (по закону ближе 500 метров от кромки воды просто запрещено строить что-либо более существенное). Существенные отличия есть только в уровне расположенных во второй линии отелей и гестхаусов.
На пляже Бага они заполнены преимущественно индийскими семьями, приехавшими на отдых из глубинки. Для них Гоа – такой же престижный приморский курорт, как для нас – Сочи.
Пляж Калангут – старый «хиповаский» пляж - до сих пор привлекает преимущественно западноевропейскую молодежь. Там недалеко от берега прочно сел на мель российский танкер «River Princess» с портом приписки Москва. Самих же россиян можно встретить еще немного южнее, на пляже Кандолим. Именно там сосредоточены самые шикарные на Северном Гоа гостиницы и рестораны (их безошибочно можно опознать по меню на русском языке)
Русский дом
Если на Северном Гоа собирается разношерстная толпа бэкпакеров и любителей секса, наркотиков и рок-н-рола, то большинство пассажиров чартерных рейсов отправляется прямиком в комфортабельные отели Южного Гоа, протянувшиеся вдоль южного побережья штата.
В Южном Гоа в районе пляжа Колва москвич Стас Карасюк создал «Русский дом» - маленький кусочек России. На участке в пол гектара, отгороженном от песчаного пляжа узкой полоской кокосовой рощи, стоят два многоквартирных дома и несколько палаток. Над входом на территорию коммуны реет гигантский российский триколор, а случайно забредшие сюда на вечеринку индусы чувствуют себя иностранцами, случайно оказавшимися на русской земле.
Среди постоянных жителей «Русского дома» есть и бывшие банковские работники, и скрывающиеся от армии незадачливые студенты, и бездельники, весело проводящие свое время на деньги, вырученные от сдачи своей московской квартиры. Те же, у кого нет ни сбережений, ни постоянных источников дохода, зарабатывают на жизнь, работая в качестве гидов для русских туристов.
Днем «Русский дом» часто выглядит пустынным и заброшенным. О количестве его постояльцев можно судить только по скопившимся перед входом мотоциклам и скутерам. А вечером картина радикально меняется, начинается «настоящая жизнь». Каждый вечер здесь праздник, музыка гремит до утра – благо, что на расстоянии сотен метров никто не живет. На вечеринках можно встретить и русских туристов, предпочитающих не стерильную атмосферу отеля, а привычную атмосферу русскоязычной компании. Музыка гремит до самого утра, а затем одни отправляются в город по делам, а другие ложатся спать, набираясь сил для очередной бессонной ночи.
Все, кто приезжает из России в Гоа надолго, рано или поздно узнают о существовании «Русского дома». Он стал настоящим центром русскоязычной общины. Здесь люди знакомятся, находят партнеров для бизнеса, женятся… Каждый находит то, что ему нужно. Когда я туда попал, как раз собиралась компания для поездки на арендованном микроавтобусе по Южной Индии. Вшестером, в компании с бывшими банкирами и дизайнерами, бизнесменами и скрывающимися от армии недоучившимися студентами я отправился на исследование уже не туристической, а «настоящей» Индии
Эх, дороги!
На юге Индии в Средние века, незадолго до нашествия с севера мусульманских захватчиков, существовала последняя великая индийская империя – Виджаянагар. В 1956 году был создан штат Майсур, а в 1972 году в ходе кампании по избавлению от колониального прошлого его переименовали в Карнатаку – от слияния слов кара («черный») и наду («земля»), что в вольном переводе на русский язык звучало бы как «Черноземье».
На дорогах Карнатаки нет знаков ограничения скорости – все равно, больше 40 км. В час. Разогнаться просто физически невозможно. Даже на национальных хайвеях узкая – в одну-полторы полосы – покрытая плохим асфальтом дорога запружена грузовиками, автобусами, мотоциклами, велосипедами. По ней свободно разгуливаю ничего не боящиеся и не обращающие никакого внимания на транспорт буйволы и священные коровы. В городах, за редким исключением, нет ни пешеходных переходов, ни светофоров.
В случае аварии сразу же собирается разъяренная толпа, которой ничего не стоит тут же устроить самосуд и жестоко расправиться с ее предполагаемым виновником. Однажды, когда мы проезжали мимо стоящего вдоль дороги ряда мотоколясок, один из таксистов неожиданно повернулся. Непроизвольно согнутый локоть оказался на пути зеркала заднего вида. Удар! И зеркало с треском вылетело из гнезда.
По толпе как будто пробежала искра – руки стали сжиматься в кулаки, рты открылись для набора воздуха перед громким воплем. Не хватало только маленького толчка, после которого разъяренную толпу уже не остановить. Как в ожидании команды на штурм все обратили свои взоры на потерпевшего. Он же, как оказалось, совсем не пострадал. Ему даже некогда было почувствовать боль от удара, настолько внимание было привлечено оказавшимся в его руках вырванным из гнезда, но совершенно целым зеркалом.
Священные коровы и карпы
Гокарна в переводе с хинди означает «коровье ухо». И священных коров здесь, действительно, больше, чем в любом другом индийском городе. Коров там чуть ли больше, чем паломников, учителей санскрита, святых-садху и туристов.
Маленькая узкая и кривая центральная улица, сплошь застроенная храмами и святилищами, напоминает длинный коровник. Жители города, позволяющие коровам делать все, что им заблагорассудится, с нескрываемым подозрением относятся к чужакам и иноверцам.
Вход в храмы и святилища разрешен только правоверным индуистам. В грязно-зеленой воде священного пруда опять же только они (и, конечно, коровы) могут плескаться и совершать омовения.
Иностранцы, быстро пробежав по центральной улице Гокарны, стараясь не наступить на коровью лепешку, отправляются прямиком на пляж. Но опять же, не на общегородской – он зарезервирован для местных, а на «интуристовский» пляж Ом-бич. Там и меню в кафе «Намасте» исключительно европейское, и индийцы встречаются только в качестве обслуживающего персонала. Но от вездесущих коров не удается спрятаться и там.
В Шрингери в основанном Шанкарачарьей монастыре Видьяшанкар, наоборот, ни одной коровы не увидишь. Но в протекающей по его территории реке Тунга кишмя кишат священные карпы. Каждый паломник, после посещения храмов и зала для медитаций спускается по ступенькам к кромке воды, чтобы покормить рыбу и, тем самым, обеспечить себе «хлеб насущный» в будущей жизни.
Королевство Хойсала
На территории Карнатаки в XIII-XIV вв. существовало маленькое, но чрезвычайно воинственное королевство Хойсала. Сейчас о нем, наверное, уже никто бы и не вспомнил, если бы правители не отмечали свои победы строительством грандиозных храмов.
О грандиозном сражении, героях и полководцах, принимавших участие в 1116 году в битве при Талакаде, в которой войско королевства одержало победу над армией империи Чола, вероятно, даже историки ничего достоверно не знают. А посвященный победе храм Чаннекешава Белуре и сейчас поражает своим великолепием.
Территория храма окружена стеной, и войти внутрь можно только через единственные ворота. Они украшены семиэтажным гопурамом – символическим изображением населенной демонами, чудищами и богами индуистской вселенной. Сразу же за воротами открывается мощенный камнем двор со священным бассейном, несколькими храмами и святилищами. В углу находится «гараж» для колесниц – на них во время религиозные праздников по улицам города торжественно провозят изображения священного покровителя храма – бога Кришны.
Строительство храма Чаннекешава продолжалось около 100 лет. Древние мастера, имена многих из которых вырезаны в камне, занимались украшением всех внешних и внутренних стен, колонн и даже потолков как центрального, так и трех боковых храмов филигранной резьбой – буквально ни одного сантиметра поверхности не осталось не использованной.
В Халебиде – древней столице королевстве Хойсала – в 1121 г. затеяли строительство храм Хойсалешвара. Место выбрали удачное, на равнинном берегу живописного озера. Строили около 80 лет, но закончить не успели – не хватило денег или интерес пропал. Снаружи и изнутри стены были разукрашены резными изображениями богов, святых, животных, сценами из жизни правителей. Правда рассматривать сложные изображения приходится буквально на беру – трудно с непривычки ходить босиком по нагретым полуденным солнцем камням.
К сожалению, во времена мусульманского правления храм оказался никому не нужен и был разграблен и осквернен. Например, из 84 женских фигур осталось только 14. Часть из них растащили по европейским музеям и частным коллекциям, часть, возможно, до сих пор лежит в земле, дожидаясь, пока у археологов и до них дойдут руки. Уже найденные при раскопках статуи и фрагменты собрали в археологическом музее и выставили прямо под открытым небом. Хотя вход в музей платный, но все экспонаты можно прекрасно разглядеть и снаружи - сквозь железную сетку ограждения
Одетый небом
В III в. до н.э. император Чандрагупта Маурья передал свой трон сыну и последовал за своим духовным учителем в Шраванабелагола («монах белого пруда») – один из старейших и важнейших джайнистских центров. Здесь на вершине холма Виндхаягири установлена гранитная статуя Гоматешвары, высотой 17.5 м. Созданная еще в 881 г. статуя до сих пор остается самой высокой в мире монолитной скульптурой.
Чтобы разглядеть ее вблизи нужно подняться наверх по 614 вырезанным в скале ступеням. Перед входом на лестницу нужно обязательно снять и подниматься наверх исключительно босиком. Ступни горят как на раскаленной сковородке и передвигаться удается только перебежками от одного пятна тени до другого (да еще и смотреть под ноги, чтобы ненароком не наступить на одну из горячих лепешек, оставленных ослами, которых там используют в качестве вьючных животных). Тех, кто не готов к такому духовному подвигу (или самоистязанию?), носильщики за 300 рупий поднимают наверх на сделанных из бамбука паланкинах.
У императора Вришабхадева, известного как первый джайнский тиртханкар – Адинатх, было два сына. После смерти отца между ними началась борьба за право занять освободившийся трон. Бахубали, хотя и был близок к победе, предпочел отказаться от смертельной схватки со своим братом Бхаратой и удалился в лес. В процессе многолетнего духовного поиска он достиг просветления и получил новое имя – Гаматешвара. Он был одним из дигамбар («одетый небом») и после достижения просветления ходил исключительно голым. Его изобразили стоящим на цветке лотоса в полный рост с неестественно широкими плечами, опущенными по швам непропорционально длинными руками и обвитыми змеями неестественно короткими ногами.
Изображения Гоматешвары, часто в компании с другими голыми мужчинами – джайнскими святыми, жившими уже после изобретения фотоаппаратов, можно встретить на многочисленных плакатах и постерах, на которых сообщается о проведении буквально перед нашим приездом в Шраванабелагола грандиозного праздника. После него остались еще не разобранные временные трибуны, на которых размещались тысячи паломников, наблюдавших за церемонией окропления статуи водой, маслом, обсыпания ее рисом и золотыми пластинками
Майсур - город махараджей
Англичане двести лет хозяйничали в Индии, вводили свои законы, устанавливали правила поведения. Но при этом они даже не пытались посягать на власть местных князьков – раджей и махараджей. Наоборот, они всячески их поддерживали и героизировали. Одним из самых почитаемых англичанами местных правителей был махараджа Майсура.
По легенде Майсур находится на том самом месте, где богиня Чамунди сразила злого демона Махишасура. Первые махараджи появились здесь в конце XIV века, а с 1565 года, после развала империи Виджаянагар, на их власть никто уже не покушался – вплоть до образования в 1947 году Индийской республики. После получения независимости индийцы окунулись с головой в демократию, но уже в 1956 году опомнились и избрали бывшего махараджу губернатором штата Майсур.
Окруженный огромным парком дворец махараджи, подобно Московскому Кремлю, находится в самом центре города и является его главной достопримечательностью. Дворец построили в 1912 году по проекту английского архитектора Генри Ирвина в стиле, популярном в начале 90-х годов у «новых русских». Здесь всего очень много: комнат и балконов, шпилей и башенок, и все только очень-очень дорогое – картины и хрусталь, позолота и ковры, канделябры и отделанные мрамором камины.
Для того, чтобы грандиозность и историческая значимость дворца стала еще более наглядной, в каждой брошюре обязательно упомянут, что его строительство было потрачено 4 миллиона индийских рупий. Но, видимо, все вложения уже давно окупились – с каждого посетителя сейчас по 5 рупий. А народу на территории парка всегда так много, что сфотографировать дворец снаружи можно только в окружении плотной толпы (а внутри фотографировать вообще запрещено).
Серп и молот
По южноиндийским штатам Керала и Тамилнаду я путешествовал на микроавтобусе в компании пятерых русских, с которыми познакомился в «Русском доме» в Гоа. С реалиями жизни индийской глубинки никто из нас не был знаком. Это и стало причиной, как интересных открытий, так и взаимного непонимания, а подчас и конфликтов с местным населением.
Даже, если ненароком проспишь межштатную границу, то сразу же поймешь, что уже находишься в штате Керала. И не по тому, что здесь так уж много кокосовых пальм – они есть и в соседних штатах Индии. В 1957 году здесь на выборах победили коммунисты. Если российские коммунисты, отказавшись от идеи мировой революции, брались построить коммунизм в одной стране, то из индийские товарищи претендуют на еще более скромную цель. Они хотят создать коммунистический рай в рамках всего лишь одного штата.
Коммунистическая пропаганда видна повсюду: на стенах домов, на заборах, в витринах магазинов и на дверях правительственных учреждений нанесены изображения серпа и молота. Причем, не только канонических цветов – красного и белого, совсем не редкость встретить символы солидарности пролетариев и крестьян синего и желтого цвета.
А в глубинке, где и сейчас нет никакой промышленности, и о пролетариате многие знают только понаслышке, вместо чуждого молота можно встретить более привычное и понятное изображение - початок кукурузы.
Насколько эффективно коммунистические правительство действует в плане благоустройства одного из самых густонаселенных индийских штатов сказать трудно. На взгляд стороннего наблюдателя этот штат ничуть не богаче и не чище соседних, по уровню безработицы он постоянно находится на одном из первых мест. Коммунистическое правительство, похоже, пока смогло добиться только одного очевидного успеха. В Керале – самый высокий уровень грамотности (91%).
Китайские сети в Кочине
В самом центре Кочина, возле руин португальского форта с одинокой пушкой, стоит старейшая - из построенных европейцами - церковь Святого Франциска (1503). В ней был похоронен сам Васко де Гама, именем которого названа застроенная 500-летними португальскими особняками площадь.
Вдоль набережной тянется ряд странных деревянных сооружений, похожих на гигантские сачки для ловли бабочек – китайские рыболовные сети, которые здесь называют «чеена вала». «Сачок» опускается в воду, а через некоторое время бригада и пяти-шести рыбаков тянет веревку, привязанную к концу гигантской ручки, и сетка извлекается из воды, а в ней – если повезет – и две-три случайно зазевавшейся рыбешки.
Сети опускаются и поднимаются с удивительной регулярностью, рыбаки действуют быстро и слаженно, миллионы раз повторяя привычные движения и ни разу не соскальзывая с отлакированных босыми ногами бревен. Чаще всего «сачок» достают пустой или с одной-двумя очень мелкими рыбешками. Создается ощущение, что рыбаки здесь исключительно для привлечения внимания туристов, и работают они за зарплату, получаемую от владельцев тянущихся вдоль набережной ресторанчиков. Здесь пойманную рыбаками рыбу тут же и готовят и втридорога – по индийским меркам – продают
Дикий кемпинг
Индия – одна из самых густонаселенных стран мира, причем до сих пор большая часть населения живет не в городах, а в сельской местности. Практически вся территория распахана и поделена. Только изредка, как правило, в неудобных для ведения сельского хозяйства горных районах, остались маленькие участки леса – они занимают всего около 4% территории страны. Как правило, большая часть лесов входит в состав национальных парков. Въезд и выезд строго контролируется. Да и внутри охранников и лесников, кажется, ничуть не меньше, чем крестьян на полях.
Когда мы впервые попали в лес, казалось, что наконец-то после растянувшейся на сотни километров непрерывной череды городов, деревень, поселков и крестьянских хозяйств можно найти уединенное место, где тут же не соберется толпа чрезвычайно любопытных и зачастую очень навязчивых местных жителей. Свернув с шоссе на малозаметную колею, проходящую через просеку, заваленную грудами сухого бамбука, мы решили провести ночь не в душной комнате гестхауса, а в палатке.
Однако, стоило развести костер, как на его свет вначале подтянулась стайка пронырливых обезьян, а затем из чащи вышел лесник: «Вы находитесь на территории заповедника! Оставаться здесь на ночь и разводить костры запрещено!» Вскоре он, однако, стал менее категоричен и даже предложил «закрыть глаза»» на наше присутствие – всего за 1000 рупий! Но было уже поздно. Мы предпочли не торговаться, а быстро собраться и поехать на поиски очередной гостиницы.
Первая неудача нас отнюдь не обескуражила. Свернув с шоссе, мы отправились колесить по грунтовым дорогам. Среди уже убранных, но еще не вспаханных полей нашелся маленький клочок необработанной каменистой земли. До ближайшего дома было не меньше трехсот метров. Развели костер из заранее купленных в деревне и предусмотрительно привезенных с собой дров.
Буквально через полчаса в ночи раздались голоса. К нам пожаловала делегация из трех, вооруженных мачете и серпами крестьян. Святослав, выпускник ИСАА, взялся применить полученные в институте знания хинди. На этом языке в Индии вещает государственное телевидение и радио. Поэтому языку удалось просочиться даже в среду малограмотных тамильских крестьян, которые между собой предпочитают общаться на своем родном тамильском языке.
Так и не удалось выяснить, то ли крестьяне нас приняли за террористов, то ли они, наоборот, пытались запугать нас бесчинствующими в округе террористами. Но одно было совершенно ясно, нас просили убраться – и чем быстрее, тем лучше
"Похитители детей"
Покинув напуганных террористами крестьян, мы проехали несколько десятков километров по шоссе и опять свернули на сельские грунтовки. Было уже темно, но со всех сторон были видны огоньки, горящие в окнах крестьянских домов.
Припарковав машину на обочине, мы остановились в нерешительности. Может, стоит попробовать еще раз найти место для кемпинга, или ехать в ближайший город искать гостиницу?
Вскоре на дороге показался мотороллер. Он остановился метрах в тридцати от нас, развернулся и скрылся в ночи. Минут через десять оттуда примчалось уже три мотоцикла, на каждом из которых сидело по несколько человек, вооруженных мачете, серпами и дубинами. Они блокировали машину и стали громко кричать и угрожающе размахивать своим оружием. Еще миг и дело бы дошло до битья фар и прокалывания покрышек. Но, увидев в машине сразу шестерых иностранцев, налетчики явно растерялись. И момент для нападения был упущен.
Вскоре со всех сторон стала стягиваться вооруженная как в предчувствии крестьянского бунта толпа. Гомон стоял невообразимый. Самые молодые и буйные продолжали угрожать расправой, более пожилые и рассудительные их сдерживали. И всех интересовало: Кто мы такие? Чем занимаемся? Почему оказались на сельской дороге?
Постоянно прибывали все новые и новые люди. Вокруг машины возникло что-то среднее между деревенским сходом и митингом.
Примерно через час через плотную толпу к нам пробилось двое полицейских. Они попытались нас освободить. Но не тут-то было. Вооружены они были ничуть не лучше крестьян – всего лишь бамбуковыми палками – и находились в явном меньшинстве.
Чтобы успокоить толпу, полицейские – скорее для вида, чем из необходимости – проверили у нас документы и довольно поверхностно заглянули в багаж – ничего подозрительного там не нашли. Но и после этого толпа не желала расходиться. Вызвали подкрепление. Но и еще двое вооруженных палками полицейских не смогли переломить ситуацию. Начались переговоры.
Стражи порядка стали искать поддержки со стороны самых авторитетных и рассудительных крестьян, стараясь изолировать молодых и наиболее агрессивных.
Только через два часа полицейским все же удалось нас вызволить. Но для этого им пришлось пойти на компромисс. Чтобы развеять подозрения, они предложили крестьянам выделить конвой, который будет сопровождать нас до полицейского участка. В машину залезли два парня, а меня, как заложника, посадили на мотоцикл к одному из местных старейшин. Так мы и поехали, как на свадьбе – длинной кавалькадой.
Позднее в полицейском участке нам объяснили, что жизнь наша висела буквально на волоске. Нас могли ограбить и даже запросто убить – оказалось, в местных деревнях упорно ходят слухи о неких иностранцах «похитителях детей» - за них нас, видимо, и приняли.
Дача в Кодайканале
Европейцы, вынужденные приспосабливаться к жизни в жарком тропическом климате, искали и находили в горах места, где хоть немного прохладнее. Там основывались «горные станции». Одной из них стал основанный в Западных Гатах, на высоте 2010 м. над уровнем моря курортный городок Кодайканал. В 1840-х годах американские миссионеры организовали здесь школу для европейских детей, на основе которой была создана существующая по сей день Кодайская международная школа – одна из престижнейших частных школ Индии.
Кодайканал лежит на склоне горы между двумя слоями облаков. Здесь всегда стоит погода, напоминающая нашу раннюю осень – еще полно зелени, но уже прохладно по ночам и часто идут дожди.
Мы впервые за всю поездку по Южной Индии почувствовали себя как дома. А мечту посидеть у костра под южным звездным небом, поесть запеченную в углях картошку и попеть песни под гитару нам все же удалось осуществить. Для этого не пришлось забираться в дремучий лес. Оказалось, достаточно снять на пару дней дачу с камином и участком земли, а дрова можно купить и на рынке
Мир без виз 59 серия. Огненная Земля
